Его предназначение…
Надо идти домой, — снова напомнил себе человек.
Ноги не желали вставать: тело затопило незнакомой усталостью. И он остался сидеть. Решил подумать, что же ему предпринять. Конкретно — что?
Бабуля неподалеку пригрозила внуку:
— Если ты не будешь слушаться, то станешь таким же, как этот дядя!
— Ничего себе, экземпляр! — буркнул мужчина, гуляющий по двору с собачкой. — Бывает же такое.
Человек заснул сразу. Отключился, не сопротивляясь, с покорностью обреченного, даже не заметив, что закрыл глаза. Так и не начав думать. Будто для этого и уселся на скамейке в почти родном скверике рядом с почти родным подъездом. Сказались бессонная ночь, утренний стресс, волнения встречи с гостеприимным миром.
Была уже вторая половина дня. Дело шло к вечеру.
КНИГА,
рассказать о ней все же необходимо.
Попавший в Келью верно подметил: наши слова слишком ограничены, чтобы в пределах научного и околонаучного языка объяснять необъяснимое. Человек начал жить заново. Но что заставило его это сделать? Как смог поверить он в свое ничтожество? Какой силой Книга убедила его?
Понадобились особые слова — вне разума и логики — слова Книги. Они не поддаются анализу и пересказу. Впрочем, если справиться с бессмысленным желанием понять, если снять очки и закрыть глаза, если отложить беспомощное перо, только тогда удастся кое-что описать.
Взглянув на чудо со стороны.
И еще есть сложность. Непонятно, как называть человека, ведь он сжег в конце концов свое имя — буквально! Не хотелось бы называть его «узником», это не совсем точно: вероятно, он и был узником, несомненно, он считал себя таковым, но лишь до некоторого момента. Не хотелось бы постоянно употреблять термин «человек»: может быть он и стал им теперь, а может быть и нет. Лучше всего, пожалуй, подобрать ему обозначение согласно возрасту.