— Прости меня, — сказал он внезапно.

— У тебя точно все в порядке? — мама снова забеспокоилась.

Он улыбнулся:

— Я ведь уже дома!

Она еще повздыхала, успокаиваясь, приходя в себя от радостного потрясения.

— Ладно, малыш. Ты у меня взрослый мужчина. Я ни о чем не спрашиваю. Но вообще-то если твои неприятности связаны с финансами, мог бы сразу сказать, еще прошлым летом.

Чудесное воспоминание наполнило телефонную кабину: свеча… горящие купюры… Он ответил:

— Не волнуйся, у меня с финансами нормально.

— А то твой Люмп просил у меня деньги, сказал, что перед самым отлетом ты у него взял в долг. Я ему, конечно, не дала. Если бы ты позвонил или оставил записку… Ты ему вернул?

— Вернул, — соврал он; другого выхода не было. — А с ключом как?

— Дала ему запасной ключ. Он сказал, что по твоей просьбе присмотрит за квартирой. Я подумала: если он даже и темнит, и вообще — все наврал, за квартирой в любом случае надо присмотреть, да? Или зря я это…

— Правильно, мама, не волнуйся.

— Федя хороший мальчик, хоть и потешный. Из всех твоих ему одному можно доверять. Не обчистит же он тебя?

Мама уже совершенно успокоилась. Обрела привычную твердь под ногами. Разговаривать с ней было легко и приятно.

— Хочешь, я сейчас приеду? — предложил он, поддавшись душевному порыву. Мама замялась.

— Знаешь, у меня тоже гости… Я страшно хочу тебя видеть, малыш! Страшно! Давай завтра, а?

Он огорчился — умеренно, в пределах разумного.

— Папа там как?